Завтра везу Ангелинку на олимпиаду.
Очень-очень беспокойно.
Потому что надо, с одной стороны, показать ребенку, что ее успех или неуспех никак не повлияет на мое прекрасное к ней отношение. Я не буду в ней разочарована, если она проиграет, а если победит — я не начну воспринимать ее, как существо, приносящее мне премии.
С другой стороны, если я скажу, что мне нет дела до ее результатов, то это может быть воспринято, как будто я ничего от нее не жду. А я жду — в смысле, считаю, что она вполне может рассчитывать на призовое место.
Блин. Я должна просто верить в нее. А я очень боюсь, что она проиграет, расстроится и начнет себя загрызать.
Просто я именно так бы и сделала.
А еще, когда ездили в Москву, команда, в которой Ангелинка играла, пришла ко мне отпрашивать ее погулять с ними в перерыве. Я отпустила. А она, может, ждала, что я спасу ее от этих страшных незнакомых людей, и не отпущу ее никуда.
А если она теперь считает, что не может мне доверять?
Я бы спросила людей, почему они такие сложные, но на самом деле сложная я.
Потому что постоянно себе придумываю всякую хрень, и радостно таскаю ее в голове. И сама себя накручиваю.
Хотя сама же проводила детям проверки на положительную предвзятость и объясняла, что так делать нельзя.
Ангелинка, кстати, снова чудесна, и в этом тесте выдавала тройки иррациональных чисел.